Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

явно свидетельствовавшую о невысоком уровне их образования. Они разлили в спальне легко воспламеняющуюся жидкость — совершенно непринципиально, был ли это бензин или горючий инсектицид — в результате чего в главной спальне образовалась смесь её паров и воздуха. Детонационная стойкость такой смеси всегда ниже детонационной стойкости исходного пожароопасного реагента. Именно поэтому чистый бензин горит, а смесь его паров с воздухом — взрывается. Преступники, по-видимому, этого пустяка не знали. Поэтому ещё до поджога спальни один из преступников необдуманно включил потолочный вентилятор, а выключатель при этом высек искру…

То, что при включении потолочного вентилятора проскакивает искра, полицейские установили опытным путём при осмотре спальни днём 8 июля — это хорошо известный факт, который сейчас исследователями этой трагедии под сомнение не ставится. Искрят практически все рычажные выключатели, и это не дефект данных устройств, а скорее, норма, просто мы этого не видим, поскольку контакты спрятаны в стенах и находятся вне поля нашего зрения.

Итак, при включении потолочного вентилятора проскочила искра, и последовал взрыв газо-воздушной смеси, который, с одной стороны, контузил самих преступников, не ожидавших такого результата, а с другой — не дал разгореться пламени. Вспышка оставила следы копоти на китайской ширме, перегораживавшей части спальни, она же сожгла тонкую противомоскитную сеть над кроватью, часть перьев из разорванной подушки, но при этом сама подушка, матрас и диван не загорелись. Взрыв газо-воздушной смеси часто гасит открытое пламя, и в ночь на 8 июля именно такой эффект и проявился. Преступники бежали из поместья, не забыв прихватить с собой орудие убийства и ёмкость с горючей жидкостью… Мы можем только гадать, почему они не довели до конца задуманное, ведь пожар в главной спальне им был очень нужен, поскольку огонь действительно отлично замаскировал бы содеянное, но случилось так, как случилось. Нельзя исключать уверенность убийц в том, что пламя в конце концов разгорится при наличии притока воздуха. А может быть, они были серьёзно ранены взрывом газо-воздушной смеси и спешили покинуть место совершения преступления до того, как появится домашняя прислуга.

В общем, причина бегства убийц представляется не вполне понятной, однако, положа руку на сердце, следует признать, что это отнюдь не самый загадочный аспект интересующего нас преступления.

Намного более необъяснимым кажется рассказ Гарольда Кристи, находившегося, напомним, на удалении нескольких метров от места убийства. Можно допустить, что преступникам удалось убить сэра Гарри беззвучно или почти беззвучно — чуть выше вариант такого умерщвления описан — но когда и почему появились кровавые помарки на дверных ручках восточной спальни? Мог ли Кристи действительно не слышать взрыва газо-воздушной смеси в спальне баронета? Да, это был не взрыв гранаты, но, тем не менее, хлопок должен был быть хорошо различим, причём хлопок этот должен был отличаться от обычных звуков грозы. Кажется подозрительным последующее поведение Кристи — странная парковка автомашины на значительном удалении от главной резиденции… ночная поездка [либо предполагаемая ночная поездка] Кристи в гавань Нассау… утренний звонок начальнику полиции и невызов врача…

В своём месте нам ещё придётся говорить о странностях поведения Кристи и его показаниях о событиях трагической ночи. Следует иметь в виду, что объяснять слова и действия этого свидетеля можно очень по-разному — как совершенно невинной аргументацией, так и глубоко конспирологическими версиями. Пока же автор считает необходимым зафиксировать следующий важный вывод — нет ничего невозможного в беззвучном убийстве сэра Гарри, тем более убийстве, совершённом в условиях океанского шторма. В принципе, Гарольд Кристи действительно мог не спать и при этом не слышать ничего подозрительного из комнаты, находившейся от его спальни за тремя стенками на удалении 6,2 метров. По мнению автора, версия американских капитанов плохо объясняет скрытность убийц, и можно предложить иной вариант развития событий, соответствующий известным данным намного лучше.

В середине июля произошло событие, с одной стороны, совершенно незначительное с точки зрения расследования убийства сэра Оакса, а с другой — совсем не случайное, и притом подготовленное с дальним прицелом. Герцог Виндзорский после ареста графа де Мариньи обратился к Харфорду Монтгомери Хайду (Harford Montgomery Hyde), офицеру связи разведки MI-6, прикреплённому к администрации Багамского губернаторства, с довольно деликатной просьбой. Губернатор попросил Хайда продумать вопрос о создании такой ситуации, которая сделает невозможным пребывание де Мариньи на территории Британской империи. Логика герцога Виндзорского сводилась примерно к такой схеме: графа де Мариньи суд может отпустить и даже полностью освободить от подозрений, но между тем этот человек представляется крайне подозрительным и нежелательным, а потому можно ли, используя ресурсы спецслужбы, создать такую ситуацию, которая побудит графа покинуть пределы не только Багамского архипелага, но и Британские владения вообще?

Мистер Хайд понял губернатора правильно. Разведчик вообще являлся человеком очень тонким, умным и хорошо осведомлённым о тайнах сильных мира сего. Родившийся в августе 1907 года в Белфасте, северная Ирландия, Харфорд происходил из семьи крупного торговца льном. Отец его не чурался контрабанды, и уже в возрасте 7 лет юный будущий разведчик участвовал в оформлении незаконных сделок на правах взрослого мужчины. Участие мальчика в преступных комбинациях представлялось для семьи очень выгодным, поскольку юного Харфорда невозможно было подвергнуть судебному преследованию ввиду малолетства. Это была такая маленькая ирландская хитрость…

Поначалу Харфорд обучался в Королевском колледже в Белфасте, затем окончил колледж Магдалины в Оксфорде и получил диплом юриста 2-го класса. В возрасте 27 лет Хайд вступил в лондонскую коллегию адвокатов, но занимался он отнюдь не судебными тяжбами, а тем, что было ему по душе. Если точнее — изучал историю старинных британских родов. Устроившись библиотекарем к 7-му маркизу Лондондерри, Харфорд Хайд не только хорошо изучил по документам прошлое этой семьи, но и завёл ценные знакомства в политической элите Британской империи. Дело заключалось в том, что жена маркиза имела весьма тесные связи с руководителем Лейбористской партии Джеймсом Рэмси Макдональдом, дважды занимавшим пост премьер-министра.

Ещё в 1930-х годах Хайд написал две книги, посвящённые истории дворянского рода Лондондерри, заявив о себе как о серьёзном исследователе. С началом Второй мировой войны Хайд добровольцем поступил на воинскую службу, но, разумеется, не в пехоту и не в инженерные войска, а в военную контрразведку. После кратких — продолжительностью буквально три недели — курсов подготовки его направили стажироваться в Гибралтар. Хайд занял должность помощника цензора, но понятно, что для человека его образования и связей это было совсем не то место, которое могло бы удовлетворить амбиции.

Одарённый писатель, высокопоставленный разведчик, крупный политический деятель, отработавший в британском парламенте почти десятилетие, Харфорд Монтгомери Хайд запечатлён на этой фотографии с собственной книгой в руках. Это человек удивительной судьбы и энциклопедических знаний, некоторые его книги стали не